- Чьи будете?
- Нижегородский, - ответил я. - Мне бы переночевать.
- Можно. Ступай, когда так, за мной.
И он пошел вперед, все так же спотыкаясь на ходу, будто вот-вот свалится и заснет у тропинки.
- Опять ни одной рыбешки не поймал, - сказала девочка. - Мотри, свалишься еще...
Мужик промолчал. Мы вошли в улицу небольшой деревнюшки. Окна ее смотрели на реку, а задворки подходили вплоть к лесной опушке.
"Глухой, медвежий угол", - подумал я невольно, взглядывая на своего сурового провожатого.
Хозяйка Дарья Ивановна встретила нас, впрочем, очень приветливо и радушно.
Это была совсем еще молодая на вид женщина, с ласковыми, спокойными приемами и добрыми красивыми глазами, в которых по временам, когда она взглядывала на дремотного мужика, искрилась лукавая усмешка, как и у девочки. Степан Федорыч как-то уныло уселся на лавке и клевал носом.
- Много ли наловил? - спросила хозяйка и переглянулась с девочкой; обе при этом улыбнулись. - Эх ты, горе-рыбак! Слушался бы меня, лучше бы было.