— Кто это Автономов? — спросил я.
— Я это — Геннадий Автономов, — сказал проповедник, строго глядя на маленького сотоварища. Тот потупился под его взглядом и низко опустил желтое лицо. Жидкие косицы свесились и вздрагивали.
— По обещанию здоровья ходили, или так? — спросил у меня Автономов.
— Так, из любопытства… А вы куда путешествуете?
Он посмотрел в пространство и ответил:
— В Париж и поближе, в Италию и далее… — И, заметив мое недоумение, прибавил:
— Избаловался… шатаюсь беспутно, куда глаза глядят. Одиннадцать лет…
Он сказал с оттенком грусти, тихо выпуская табачный дым и следя глазами, как синие струйки таяли в воздухе. В лице его мелькнуло что-то новое, незамеченное мною прежде.
— Испорченная жизнь, синьор! Загубленное существование, достойное лучшей участи.
Грустная черта исчезла, и он докончил высокопарно, поводя в воздухе папиросой: