Потянулись минуты. Пруд стоял гладкий, уже в тени. По временам что-то тихо всхлипывало между татарником… Бегали большие плавуны. Я следил не особенно внимательно, сознавая, что все это вышло как-то нарочито и искусственно. За своей спиной я чувствовал Урманова. И мне казалось, что он большой и темный.
— Берите, берите… Вы зеваете… У вас клюнула, — сказала вдруг тихо Валентина Григорьевна… — Ах, какой вы неловкий…
Казалось, она действительно увлечена ловлей. Я подсек слишком резко. Большая рыба мелькнула над водой, но сорвалась с крючка и упала обратно.
— Какая досада… вы плохой рыбак, — говорила она тихо и твердо. — Вот смотрите, как надо!..
Она тоже выдернула удочку, и небольшой карасик, описав в воздухе дугу, упал на берег.
— Снимите, пожалуйста, — сказала она Урманову.
— Скоро это кончится? — услышал я голос сзади…
— Вы снимете?
— Снял. Что с ним делать?
— Бросьте в воду…