— Ну, дал… Мы, значит, не спорим, что не дал. А трешница-то отколь влетела?
— Опять двадцать пять! Тебе было говорёно.
— Затвердила сорока Якова одно про всякова…
Старику отвечали лениво и неохотно: мнение «мира» сложилось, и на единственного спорщика махнули рукой. Поэтому он отчаянно загрохотал колотушкой и понес свой протест вдоль порядка на другой конец деревни.
Как только строптивый старик окончательно удалился, Бухвостов подвинулся к сидевшим на бревне раскатовцам и сказал:
— Кончили, господа?
— Кончили, слава-те господи, Иван Семеныч…
— Вчистую. Разделились до остатнего.
— Можно теперь о другом поговорить?
— Поговори, Иван Семеныч, ничего, — сказал Савелий Иванов, один из счетчиков, — мужик спокойный, уважающий себя и умный.