— Мыла тоже есть… хорошие! На Покровке в аптекарском магазине у г. Зуля. А еще лучше в новом магазине. Ну, мыла хороши, а тоже дороги: под № 4711, называемое «Тридас». Знаете?
— Признаться, Андрей Иванович, не знаю…
— Хорошо мыльцо! Семьдесят пять копеек кусок. Похуже — пятьдесят копеек. Придает мягкость коже. На лицо наводит колер.
— Что вы это, Андрей Иванович, — сказал я, — с каких пор стали таким щеголем?..
Матрена Степановна опять кинула на меня взгляд, которым, кажется, хотела напомнить о лавочнице, но Андрей Иванович уже изменил ход своей капризной мысли.
— Ни к чему все! — сказал он уныло и глубоко задумался, отставив от себя стакан. Несколько минут он смотрел кверху, где ширилась все больше темная туча. Она выглядывала из-за горы еще в то время, когда я подходил к деревне. Теперь мы сидели на горе, а туча тихо, незаметно, но непрерывно развертывалась, как бы стараясь невзначай накрыть нашу беспечную компанию. В воздухе было томительно тихо, как перед грозой.
— Нет… — сказал Андрей Иванович, как будто что-то читая своими тусклыми глазами в ее мглистых очертаниях. — Имею я себе в предмете три счастья… Первое дело: уеду в Петербург!..
— Зачем это?
— Как зачем? Столица, уж именно, что умные люди живут… Ну, ежели и там не выгорит, уйду на китайскую границу…
— Господи! Страсти какие! — искренно ужаснулась Матрена Степановна. — А я-то как?