— Э… э… да вот он завсегда здесь, по весне-то, в черемухе бьется. Заметь, вот спать пойдешь. Так к утру он тут, у окошка, поет. Прилетит. Знает, што ли, он, что ты его любишь, или у них так Богом положено, штоб людям петь? А тут вот поет. Не боится, што пымают.
Я слышу, у крыльца дома тихо говорит со стариком-сторожем женщина:
— Куда мне теперь… сироты мал-мала… — и плачет, как-то всхлипывая. — Убили, чего ж…
Я подхожу и спрашиваю:
— Кого убили?
— Да вот, Серегу Уткина, мужа ее, на войне убили… Письмо оттелева пришло. На штыках его враг поднял. Пишут товарищи. Чего тут — война… — говорит дедушка.
Помолчав, женщина опять сквозь слезы причитает:
— Трое детев-то, куда деть, мал-мала… Кольке-то девятый пойдет, смышленыш он, спрашивает — пошто отца убили? Говорю ему: война, а он: пошто война? Вот и скажи ему, ничего и не скажешь…
И женщина, плача, уходит:
— Прощайте.