— Постой, я пойду, спрошу.
— Отлично, — соглашается гофмейстер. — Он очень милый. Только попроси его, пожалуйста, чтобы меньше говорил. Так много говорит, что в ушах у меня «ти-ти-ти-ти», как барабан трещит.
«Как трудно все», — думаю я и ухожу.
— Постой, — говорит вдогонку гофмейстер. — Вот что! Я в уши вставлю, у меня есть такие шарики. Я за границей их купил. Отличные. Для сна. Так уши закрываются — ничего не слышно.
Но оказалось, что ученый не желает ехать с гофмейстером.
— Я, — говорит, — не могу его слушать. Это отсталый человек. Неразвит до абсурда. Феноменально. Представьте, он мне говорит: «Когда я жил на даче, то у меня оказался дальний родственник. Такой говорливый, с идеями. Я сейчас же все серебро, ложки, вилки, кольца жены, дочери спрятал подальше в саду, в пустырь». Я с ним ехать не могу…
— Надо шесть подвод, — говорит Феоктист. — Ведь это что? Генерала можно с Карауловым. Он смирный.
Караулов не хочет. Я, говорит, поеду с Кузнецовым.
— Кузнецова надо одного, — советую я. — А то опасно. Он дорогой что-нибудь увидит, покажется, начнет стрелять. Горяч. Вы знаете, какой он неосторожный.
Караулов смеется.