Как все просто. Жизнь! Какая радость — утро. Пахнет сеном, рожью. А за малиновым садом далеко синеют леса, на сарае трещат сороки. В саду свистит иволга. И лето, лето…
Андрей Иванович наскоро разбирал снасти. Выпив на террасе для приличия стакан чая, он взял с собой бутылку пива, колбасу, удочки и пошел, торопясь, на реку.
Я проводил его до конца сада:
— Ступайте, — говорю, — вон у большого леса обрыв песчаный. Там Глубокие Ямы.
На террасе возчики и Белов пили чай. Ватрушки, деревенские лепешки, варенье, сливки.
— Отчего, мы говорим, барин этот рыбу удить пошел? Взяли бы бредень[600]бредень — небольшой невод, которым ловят рыбу в мелководных местах, идя вброд., мы бы завели — вот и рыба. А то сиди! Дивуемся мы, пошто это удят рыбу? Чего попадется? Пустое дело! А бредень — вó рыбы что возьмет.
— Это времяпрепровождение, через женщин все, — хмуро сказал Василий Белов, опрокинул стакан, положил наверх огрызок сахару, встал и ушел.
В большой комнате я брал краски, кисти, собирался идти писать с натуры. Говорю Василию Харитонычу:
— Почему это времяпровождение через женщин — рыбу удить?
— Чего же, верно, через их, — отвечает Василий. — Жена его дома пилит — и то, и это, все не так, — ну, он и бросится на реку. Чтобы не слушать. На реке-то отходит. Вода уносит. Замывает. Заметьте, ни одна женщина рыбу удить с вами не пойдет нипочем. Не любит. Да и чего тут? Вот вы живете — ну, еще это ничего: картины списываете, туды-сюды, деньги платят. А то кто жить тут станет? Лес и лес. Вот на даче музыка играет. Танцы, наряды, разгулянья. Тот то скажет, этот это. А ваша жизнь — один, более ничего. Кто к вам ездит? Неутешники. Жены-то нешто с ними поедут? Нет. Кто это по охоте ходит да рыбу удит — у того ни черта не будет!