— Бенвенуто, но там была донна Беатриче, она выражала восхищение твоим созданием…
— Я знаю. У нее такая хорошенькая горничная…
И Бенвенуто расхохотался.
Прошли века, времена изменились. Художники понимали, что свобода — в них самих, что она самое ценное для вдохновенья. И вельможи прежних, забытых времен, не поучали художника — им даже в голову не приходило того, они были его духовными друзьями. Изменились вельможи, изменились художники…
Дивной сказкой казалась мне Италия. И красавица Флоренция, палаццо Медичи, Микеланджело.
Таинственная Венеция. Ночь. Сажусь в черную гондолу у качающейся воды канала. В удивлении смотрю на высокого гондольера, как, стоя, нагибается он над веслом. На повороте темного канала он говорит:
— Оэээ… берегись…
Соседняя гондола тихо проходит мимо нас. Площадь Святого Марка.
Комната гостиницы, из которой мне видна большая стена, розоватая, огромного Дворца дожей. Я пошел по площади Святого Марка. «Прежний мир, — думаю я, — великие, прекрасные тени…»
Вернувшись в отель, у фонаря, при входе, я услышал: