Доктор узнал, что есть один здесь рабочий из села Няндома, поблизости. Послал за ним. Пришел такой особенный человек, говорит скороговорочкой — не все поймешь. Сказал — пройти туда трудно, но можно. Но живут там еретики, народ другой веры, и он не бывал там.
— А как же там церковь на карте показана? — спрашиваю.
— Мало что церковь. Только говорят — еретики. И кто их знает, народ такой — мяса не едят и рыбу тоже, зверя не мают, скотину не бьют. Спрошу, как тропу найти, попытаю узнать.
Человек этот водки не пил, не курил и есть с нами за стол не сел. Когда он ушел, инженер сказал нам:
— Здесь всё секты разные, староверы.
Наутро пришли двое проводников. Долго мы шли с ними по рельсам дороги и свернули с насыпи в лес.
— Вот, — говорят, — тропа.
Я смотрел и никакой тропы не видел. Лес еловый, тонкий, высокий, ели частые, с оголенными ветвями в белом мху. Идти трудно — ноги проваливаются. Тысячелетия падал лес и рос опять. Никто его не рубил. Медленно шли мы за проводниками, у которых сзади за кушаками было заткнуто по топору. Открылась полянка, и я увидел озеро в лесу. Тут же, сбоку, треща крыльями, вылетели глухари и сели на ели. Доктор и Павел Сучков выстрелили. С озера поднялись стаи уток. Я тоже выстрелил — утка упала в воду. И около охотники стреляли подряд.
— Ишь, прямо вот не сидячего сшиб! — сказал проводник мне.
— А почто у вас топоры? — спросил я.