Поднялись по лестнице на второй этаж дома, где окна были высоко. Вошли в широкий коридор. Из двери вышла женщина и, увидав нас, ушла быстро в кладовку. Отворив дверь, мы вошли в большую чистую горницу. Пол покрыт цветными циновками. Высокий, в белой рубахе, крестьянин, расчесанный на пробор, встал, взял рукой себя за длинную черную бороду и молча смотрел на нас.
— Вот с машины пришли[619]…с машины пришли… — см. выше, прим. к с. 201., — сказал проводник, — про кукуры ладились. Чаю ищем, где испить.
— Чаю не-не… Тут — не. Пойдем — покажу. Мы не пьем траву, нету. Пойдем сюды. У земельца есть посуда. Чаю не пьем…
И он, взяв шапку и накинув кацавею на плечи, повел нас задами домов. Взошел с нами в небольшую избу. В избе печь. За столом сидели трое крестьян и пили горячий настой. Пахло мятой. Оказалось — пьют мяту. В избе на веревочке висела сухая трава. На полках — пузырьки с настойкой.
Высокого роста, русый, как оказалось, хозяин встал и сказал нам с поклоном:
— Спаси Бог. Добро. Честь гостям. Садитесь.
Он поставил к столу лавку, достал чашки — «угощать травкой», как сказал он.
— С машины по кукурам зашли… — говорили наши проводники.
— С машины. Вот оно? Честь. Садитесь.
Сев за стол, я увидел — на полке у него стоит глобус. Много книг. Думаю: «Должно быть, учитель».