— Нет, не знаю, — удивился я — Отчего?
— А вот потому и голову наклонил, и без шапки, значит, снял и говорит, значит: «Прости, — говорит, — меня, народ православный…»
— Что ты, Василий. Кто тебе сказал?
— Чего сказал… там написано, на памятнике сбоку.
— Да что ты, Василий, где? Там этого ничего не написано…
— Нет, написано. Слух пройдет по всему народу, вот что. А ты уж смекай, как знаешь.
Двадцать лет со мной работал Василий Белов. Он был колорист, маляр. Я ценил его. Он составлял цвета по моим эскизам и готовил краски. Любил поговорить. Но ничего с ним не поделаешь: на все у него был свой взгляд. Особенный, уверенный. Во время так называемого освободительного движения[643]Во время так называемого освободительного движения — имеются в виду революционные события 1905 г. Василий Белов пришел ко мне и сказал:
— Вот теперя вашему Пушкину шапку наденут…
— А почему? — спросил я.
— Полно шапку ломать… Теперь слобода всем вышла…