Человек расстегнул армяк, посыпались сучья… И белая, лохматая голова старика и его смеющееся лицо показались среди рассыпанного хвороста.
— Эх, чего, барин, ты, а? Что, на охоту приехал али заплутал?
Странный старик говорил, весело смеясь:
— Вот рад… Сейчас чайник растоплю, чайку попьем, рад тебе, барин… Помнишь, малинку купил у меня… Два выводка тебе показал… Награду ты дал, голову сахару купил… И сейчас грызу.
Старик снял армяк и ружье, повесил их на гвоздь. Он достал лампочку из кладовки, зажег ее и стал хлопотать у печки. Потом разложил на столе сахар, лепешки, бурак с черникой.
— Метла, брат, я, вот кто, — сказал он внезапно и засмеялся. — Да как быть, барин, скажи? Хозяин леса-то, Блуднов, купец, приедет в три года однова, даст пятерку, и все тут, а то редко-редко трешник пришлет… Старый-то, когда помирал, на-ка, 25 рублей через попа прислал. Совесть, знать, взяла. Ну, да Бог с ним. Купцы-то крепкие. Сын-то еще хуже… Сорок пять лет у них сторожу… Как жить, скажи? Сторожи лес, а лес велик. Вот и живешь, хлеб жуешь… Да, метла, метла мне помогает. Я в лесу-то тебя видел давеча. Только пужать не хотел и боялся — стрельнешь. Собака твоя лаяла горячо. Ну, а я ни гу-гу. Стою — смотрю… Постой, барин, забыл… У меня вот есть гостинец еще.
И он достал маковых лепешек в сахаре.
— Это бросили мне бабы, — сказал он. — Метле, то есть, чудному…
Видимо, сторож был рад, что я зашел к нему. Я достал из ягдташа коньяк, ветчину, коробку сардин и с жадностью стал пить чай, угощая и старика.
— Хороша этта у тебя наливка, эх, хороша с чаем, — сказал старик, подогревая еще один чайник.