Растроганный его рассказом, я сказал:
— И я лес люблю… Скажи же мне, милый дед, что тебе лес говорил…
— Лес-то что говорил… Много он мне, барин, говорил… Да вот, однова сказал он, лес, что он тоже вроде гармониста, и песни поет, и людям утеха, отрада души и покой… А его вот рубят… И уйти ему нельзя от людей… Стоит лес, краса… А вот жена-то из лесу ушла. Любовь ее увела…
Старик помолчал.
— Все же нехорошо, что она покинула тебя, — сказал я.
— Чудак ты, барин… Ты-то подумай, что ведь ей в лесу скучно было, леса-то она не любила, понял. Лес ей все равно что ничего. Значит, и я ей тоже все равно что ничего… Эх, чудак ты, право, барин…
Ночью я спал на сене в сторожке. Рано утром дед ушел, и я его больше не видел.
Дома я рассказал крестьянину Павлу, охотнику, что видел Метлу.
— Неужто, — удивился он. — Вот, поди, напугался.
— Да, — пошутил я, — напугался, чуть не помер…