Осень. Целый день идет дождь. Пошел вечером на реку, на перелет уток. Думаю — застрелю утку, приедут приятели — угощу…
Скучный осенний лес в вечеру. Долго стою я у края болота. Вдали за лесом, на дороге, кто-то едет в тарантасе. Не ко мне ли. Со свистом быстро пролетели надо мною чирки. Выстрелил. Эх, поздно, — загляделся на дорогу. Зря. Ничего не убил.
Уже потемнело. Пошел домой. Вижу, в окнах дома моего свет. Приехал, значит, кто-то. Вхожу в дом. Приятели сидят за столом, а один лежит на тахте. Здороваюсь, а мне говорят: «У Николая флюс». Смотрю на лежащего, вижу — действительно, разнесло щеку, и ротик с черненькими усиками весь набок свернуло. Коля сердито смотрит на меня черными глазками сквозь пенсне.
— Ленька, — говорю я слуге, — надо шалфей заварить. Полоскать шалфеем, помогает.
— Нет, брат, — отвечает больной Коля. — Константин-рыбак нашел деревенское средство. Они знают, брат. Надо котенка к щеке привязать — через час флюс проходит… Пошли мне котенка достать.
Приятели у меня были: композитор Юрий, архитектор Василий Сергеич и присяжный поверенный, музыкант и критик Николай Васильевич Курицын. Все люди замечательные. Промокнув на охоте, я пошел переодеться в комнату рядом, вдруг слышу, Коля говорит:
— Надо писать на высочайшее имя так: «Прибегаю к стопам Вашего императорского величества».
— Как глупо, — отвечает ему Юрий. — А еще кандидат прав, адвокат, университет кончил… «Прибегаю» — ерунда, глупо. Что же ты прибегаешь-бежишь. Если б ты был борзая собака или лошадь, тогда так. А ты же кандидат прав, пойми же, — и бегаешь.
— Юрий прав, — подтверждает, слышу, архитектор Вася. — Надо писать «припадаю к стопам» — понял?
— Ну, нет-с, извините, — протестует Коля. — Припадать я не желаю. Что за рабьи штуки такие. Я дворянин, а не холуй.