— Не вышло… Трудно… попробуйте-ка, какая штука…
— Что ты, ты ж весь мокрый, — говорим мы ему.
— Постойте, увидим, — наука еще до этого не дошла… Я это сделаю. Таня видела, была здесь, мне аплодировали. Татьянин день… это ее день. Нет, брат, справедливости… Татьяна уехала…
В это время открылась дверь и вошла изысканно одетая, высокого роста женщина. Она улыбалась.
— Поедем, — сказала она, поднимая его под руку, — это еще ничего, но эта Танька, что с ним каждый год делает — выдержать невозможно.
На Гедиминова надевали большую шубу, бобровую шапку, ботики, а он пел: «У ног твоих блаженства жду…»
— До чего я Татьянин день люблю, это выразить невозможно… — говорил Гедиминов, садясь в тройку.
Обняв тонкую, стройную женщину, уезжая, крикнул нам:
— Нет справедливости…