— Что показал… Что такое? — удивляется Коля.
В это время с горы, из ресторана вышла компания. Остановилась недалеко от нас.
Один из них, веселый румяный человек, показывал на Москву пальцем и говорил:
— Вон, слева, вон, от Кремля-то, — это наш приход Вознесения… Вона краснеет, видишь, жена… Это наша лавка тут. И до чего отсюда видать все, Господи!.. Вся Москва как на ладони. Хорошо. И река-то прямо вьется. Я купаться беспременно буду… Пойдемте все купаться. Чего же, тепло. Я прежде каждый раз в эдакий день купаться ходил. Крещусь в Иордани…
— Пойдем, Карл Иваныч, — сказал он толстому человеку, — я тебя выкрещу. Чего тебе, в нашу веру перевертывайся.
Компания, смеясь, пошла к реке. На берегу реки — лодки.
Веселый человек сел на опрокинутую лодку, но лодка была покрыта черным варом. Он прилип. Кругом рассмеялись.
— Эдакое дело, — говорил купец. — Пустяковина, а что сделаешь. В такой праздник и огорчение до невозможности… Насилу отлипнешь. Шура, жена, что делать?..
Жена тащила его за руку с лодки:
— Не подходи, — упирался купец, — не то приклеишься… Ведите меня с Иордани опять в трактир. Нипочем я этому не поддамся, хоша в одной рубашке останусь, а праздник справлю. Не подходи, Шура, приклеишься…