— Идем, — сказал Кокоша. — В мезонин.
По деревянной лестнице мы поднялись наверх.
Темная большая комната, круглая арка из коридора, часы на стене с кукушкой. Кукушка, выскочив, хрипло прокуковала десять часов. Босые девки принесли сена и постелили на пол. Это нам для ночлега.
— Что бы попить, — просили мы у них. Слышим голос человека в куртке. Говорит с Кокошей.
— Никак невозможно. Время трудное. Самая страда. Покос. Где же лошадей-то. Убирать надо.
Кокоша что-то часто отвечает ему: «Ту-ту-ту-ту», не поймешь. Не слышно.
«Ну и заехали», — подумал я.
— Спроси же у тетки молока с хлебом, — сказал Павел Сучков Кокоше, от усталости развалившись на сене.
Вскоре человек в куртке принес крынку молока, краюху черного хлеба и стакан.
Мы с жадностью набрасываемся, но мало. Кокоша мрачен и вертит рукой на лбу прядь волос.