— Пойдем на лесников дом.
Мы долго идем молча. И нам уже трудно видеть что-либо, идем по звуку шагов, чувствуя друг друга. Стало казаться — то мы идем в гору, то круто спускаемся вниз, высокая трава, задеваем сучья… Вынимаем спички и близко смотрим на землю. Герасим ищет, наклоняясь, говорит:
— Сюда. Вот сбились…
— Действительно, ночь воробьиная, — сказал Павел Сучков. — Но почему воробьиная?..
— Да вот, не видим ни шиша, и воробьиная, — сказал Герасим.
— А у нас, помню, кавалерийский эскадрон, ночь, зги не видно, как сейчас, — сказал Сучков. — А лошади знают и идут, куда велят. Странно это, а?
— Я тоже помню такую ночь, — сказал и я. — Заблудился — так на дерево наткнулся, у него и ночевал. Спиною к дереву прислонясь. Жутко. Хорошо, что собака была со мной.
— Идите! — зовет Герасим.
Мы идем на голос.
— Стой! — сказал вдруг Герасим. — Стой, — ответило впереди эхо.