— Ужасно.
Я так огорчился, что почувствовал себя несчастным и уехал домой. Говорю своей собаке:
— Польтрон, милый. Никто ничего не понимает, уедем, Польтрон. Уедем далеко в Сибирь, забуду я театр, будем жить в лесу, охотиться, построим избушку.
При слове «охотиться» собака оживилась и смотрела на меня пристально, махая хвостом.
Я собрал краски, холсты и написал Савве Ивановичу письмо, что больше не могу, уезжаю в деревню. Он прислал за мною артиста Малинина. Я с ним приехал к Мамонтову.
В столовой, как сейчас помню, сидели Поленов, Васнецов, Серов, профес. Прахов. Столовая была большая, в романском стиле. Громадный каменный камин, по бокам висели щиты из кожи и красные древки, пики киргизов, а по стенам — отличные панно, картины В. М. Васнецова «Ковер-самолет» и «Витязи»[476]«Ковер-самолет» — картина В. М. Васнецова (1880).«Витязи» — картины с таким названием у В. М. Васнецова нет; здесь, очевидно, Коровин спутал две картины: «Витязь на распутье» (1882) и «Богатыри» (1881–1898)..
— Мы собрались судить вас, — сказал Савва Иванович, смеясь.
— Да, этот столик настоящий, — объявил профессор Прахов.
— Может быть, и настоящий, но не в тон.
— Константин прав, — сказал Серов, — вероятно, не в тон портит ему всю гамму.