Василий съел живую плотицу. Молодой человек близко смотрел прямо ему в рот. В это время я выходил с художником Рубо завтракать.
Савва Иванович сидел с каким-то озабоченным человеком. Увидав меня, он встал и спросил:
— Вы куда?
— Идем в ресторан, — ответил я.
— Отлично. Идемте вместе. — И Савва Иванович, простясь с озабоченным человеком, пошел с нами. — В день открытия выставки в городском театре я даю «Жизнь за царя». Вчера приехал Шаляпин. Он был здесь. Он пошел смотреть ваш отдел.
«Этот молодой человек, должно быть, и был Шаляпин», — подумал я.
За завтраком Савва Иванович был грустен, я его спросил, что с ним.
— Сейчас узнал, что жюри Академии художеств постановило снять дивные панно Врубеля как нехудожественные[478]…жюри… постановило снять дивные панно Врубеля как нехудожественные — художники, участники выставки, во главе с В. А. Серовым и К. А. Коровиным бурно отреагировали на это требование и решили забрать свои работы с выставки. Положение спасло лишь участие Мамонтова, о чем Коровин пишет ниже (см.: Комаровская Н. И. О Константине Коровине. Л., 1961. С. 66).. Что это такое!.. Какое непонимание!..
Открытие выставки было торжественное. Служили молебен, был министр Витте, много петербургской знати.
Смотрели отдел Крайнего Севера. Витте расспрашивал меня про Екатерининскую гавань и удивлялся, отчего рыбу не привозят сюда к нам. Тюлень прокричал «ура», что всех развеселило.