— Во всем оккультика виновата! — сказал вдруг, подняв палец, Утюг.
— Ну, довольно тебе, — остановил его доктор. И встал.
— Господа, — сказал он. — Позвольте мне сказать вам очень серьезное. Вы студенты, и все вы юны. В вас еще машина жизни цела, не истрепалась. И колеса, зубцы… новы и целы. У вас душа еще светлая… Вы поймете… И вот я прошу вас, умоляю, уговорите Татьяну Федоровну, Татьяну нашу, которую мы празднуем…
Татьяна Федоровна встала и опустила гитару, побледнев.
— Прошу вас, уговорите ее выйти за меня замуж…
— Идите за него замуж, Татьяна Федоровна, идите, — хором кричали мы все.
— Ага, ага, я прав, — сказал Утюг. — Начинается судьба, оккультика-то есть… Татьяна — есть красота, высота. Встать! — закричал он вдруг.
Мы все встали.
— В душе человеческой, — говорил Утюг, — есть высокие, святые стороны. А то и такие… хоть плюнь. Разные есть. А у вас, Татьяна Федоровна, они прекрасные… А все же, доктор, прости меня, она за тебя не пойдет замуж… Не судьба… Оккультика не та… А может, и та… За-муж! Татьяна Федоровна! — скомандовал он вдруг нашей хозяйке. — Идите замуж за доктора!
— Замуж. Какая я жена? Нет, я не жена… Я не могу без них… без юности… — говорит Татьяна Федоровна, а сама и смеется, и плачет.