Прошло много времени, и вспомнил я как-то нашу Татьяну Федоровну летом в Москве, в жаркий летний день.
Поехал туда, где она жила, но ее там уже никто не знал: съехала с квартиры давно. Я зашел в соседнюю лавочку купить папирос. Старик-лавочник дал мне пачку.
— Не знаете ли, — спросил я старика, — здесь, по соседству с вами, жила Татьяна Федоровна. Не знаете ли, куда она уехала?
— Как же-с, как же-с, знавал… У меня забирала на книжку. Правильная женщина была…
— Куда же она уехала?
— Никуда не уехала. Вот уже три года, как померла…
Какое горе я почувствовал сразу… Что-то дорогое ушло.
— А где же ее похоронили? — спросил я старика.
— Э-э, хоронили! Вот хоронили-то ее по перьвому разряду, ведь она знатная дворянка была, генеральская дочь. Чего духовенства было, страсть сколько… Покров золотой… Я прощаться ходил. Во-о, студентов… Что было! Плакали. Особенно один, сказывали, дохтур, рослый такой, страсть убивался… Я глядел ее в гробу, чисто живая спит, красавица…
— А где же могила ее? — спросил я.