Прошло еще два года. Ульян заболел воспалением легких.
В Москве, на Живодерке[495]Живодерка — см. выше, прим. к с. 272., в своем деревянном доме лежал он в жару, бредил и губами жевал край одеяла.
Азарев приехал к нему со мною. Он сидел около него до вечера и давал ему лекарство.
— Выздоровеешь, Ульян, — говорил Азарев. — Помяни мое слово, выздоровеешь.
И Ульян, действительно, выздоровел.
Но через девять месяцев Ульян захворал снова. Азарев не отходил от него и на столе заводил музыкальный органчик, который привез с собой, но Ульян больше не выздоровел. Лесной человек отошел в вечность ста одиннадцати лет…
Московская весна
Весна. Радостно сияет солнце. Московские крыши очистились от снега. По желобам бежит вода на мокрую мостовую. Синие тени ложатся от домов. Греет весеннее солнце. Весело освещаются вывески, синие, голубые. Горят на солнце зеленые и красные крыши, блистают золотые маковки церквей на прозрачном небе.
Москва к весне изменилась, освежилась, повеселела. Грачи кричат над высокими деревьями садов. В Охотном ряду толкотня, рынок завален разной снедью: куры, гуси, поросята, ветчина, рыба, икра, бочки грибов. Пахнет рогожей, рыбой, хлебом, смазными сапогами. Разносчики с мочеными грушами, квасом, извозчики едят с лотков грешники[496]грешники — блины из гречневой муки., посыпая солью. Гимназисты в шинелях со светлыми пуговицами, за спиной ранцы, идут из гимназий.
Скоро Пасха.