Таинственно и грустно звонят колокола церквей.

В весне есть ожидание обновления жизни, таинственное действие радостного зова, живого, отрадного, какого-то счастья, дружбы, любви, дороги дальней, нечаянной радости. Каждый день весны есть какой-то праздник души. Человек делается добрее, веселье наполняет душу. Даже на кладбище делается веселее, и думается: «Вот и я умру, а как-то не может быть, как же это так, весной-то». Весной хочется жить.

Весной даже умники улыбаются. И прелестные женщины весной еще прелестнее.

Пахнет и дышит земля. Леса оживают и льют свою свежесть, в полях цветы светятся, как крошечные солнца.

На Кузнецком Мосту, одетые в длинные пальто в талию, в шелковых цветных фулярах[497]фуляр — тонкая, легкая и очень мягкая шелковая ткань, а также шейный, головной или носовой платок из такой ткани. на шее, в лощеных цилиндрах на голове, в перчатках, играя палками с золотыми набалдашниками, фланируют рядами актеры Малого и Художественного театра.

Отдельной группой идут певцы Императорской оперы, с ними еще певцы, прозванные «зиминские ребята»[498]«зиминские ребята» — очевидно, речь идет об артистах оперы С. И. Зимина, который стал преемником Частной оперы С. И. Мамонтова.. Актеры почему-то их прозвали «без пяти минут Шаляпины»…

У певцов поля шляп с одной стороны загнуты на глаза. Певцы иначе одеваются, чем драматические артисты, более ярко, как-то под итальянцев. Говорят громко, и часто слышатся слова «бешеный успех, дикий восторг». Вся эта компания направляется в кондитерскую Трамбле[499]кондитерская Трамбле — кондитерская была открыта в начале 1850-х гг. на углу Петровки и Кузнецкого Моста; славилась своими мармеладами, изготовленными из различных фруктов. кушать сбитые сливки.

По Кузнецкому Мосту мчатся в лощеных пролетках и колясках, запряженных рысаками, богатые граждане — московские купцы. Все знают друг друга. Актеры изящно раскланиваются со знакомыми, приветливо улыбаясь, поблескивая глазами.

— Ты видишь, видишь, — говорит помощник режиссера Лаврушка, — Батрушин-то один едет. Рожки получил — оставила. Рожа-то какая кислая. Видишь?

— Ха-ха-ха, — смеялся другой. — А видел, какая у нее нитка жемчуга? Такая только в Абиссинии одна, другая у сиамской королевы, а третья у ней.