— Да ведь я же не чертыхался, — оправдывается Коля робко.
— А про баб на озере еще хуже петь.
— Это верно, — говорит возчик. — Про баб на озере… греха не оберешься: тоже сковырнет.
Высохнув, переодевшись, мы вышли из дома.
Была тихая звездная, весенняя ночь. По сырой дорожке мы шли к церкви. Сквозь ветви радостно мерцали у паперти восковые свечи. Пахло весной, лесом, землей.
Навстречу из церкви выходил священник, выносили хоругви и прозвучало «Христос Воскресе!».
Освятили кулич и пасху, познакомились с дьяконом, разговлялись у него. Дьякон был большого роста, веселый человек.
За трапезой он говорил Коле:
— Ежели на челн садишься, бросай, Миколай Александрович, помыслы о грехах. Про женщин, говорю. Как на воду поехал, оставляй их на берегу, прямо забудь.
— И я ему говорю — брось петь, а он еще что — басом заведет «целовался да с твоей жено-о-о-й».