— Вот тут, близко, в саду у вас.
Дядя идет тихонько с террасы в сад с парнями. Видит, при луне на дорожке лежит человек: рожа белая и белые руки. Рожа ужасно страшная — мертвец.
— Нехорошо, барин, — говорят ему парни. — В ответе бы не быть.
— Молчите, — говорит дядя. — Вот что: утяните вы его отсюда, туда, в лес, к дороге. Я вам не пожалею, только никому ни гу-гу…
— Ладно, — говорят парни.
Дядя им дает бутылки вина, закуски.
— Тащите, — говорит, — скорее, завтра поговорим.
Пируют парни. Покойник пьет, как надо. Выпили. Хорошо б еще.
На даче не спят. Артистка вся бледная, в отчаянье ломает руки. Глаза горят в испуге. Это он.
— Это он, это он, Владимир, — кричит артистка, — несчастный Владимир, он застрелился. Мы не слыхали. Это все ваше пьянство. Это он, он любил меня. Владимир, ты застрелился, прости меня.