Зверь ушел, но ничего. Вася наловил налимов. Дичь и рыбу завертывали в рогожные кульки. Герасим сказал мне:
— А богат, знать, генерал-то. Смотри-ка, отвалил мне 25 рублей!
Все уехали в Москву, довольные охотой.
Ранней весной я с холстом, красками, мольбертом в большом лесу за речкой выбрал место писать картину. Солнце. Весна… Зеленые ели и мутные кусты ольхи. А за ними светлый разлив реки и кое-где, в ложбинах, горит ярко-белый снег, залитый весенним солнцем. Синие тени. Какая жизнь, какая красота! Я быстро кладу краски на холст светлых пятен и голубых теней и вижу в кусту, недалеко, что-то лежит длинное, темное… Подошел. Вижу, длинный холщовый мешок набит соломой. Впереди, где шире, вставлены ровные прутья с двух сторон.
— Ах, ты… Да ведь это зверь-выдра! Ах, Герасим!..
Говорю Герасиму при встрече:
— Ну и плут ты!..
И оба смеемся.
— Как же это ты след-то… кровь ведь была?
— Да, — отвечает Герасим. — Курья кровь-то… Я пузырек взял. А то не поверят. Масленица… Скучные б стали. А то каждый думал: «Я попал». Коврик уж готовили… Пущай… Охота — зверь! Весело.