Костер трещит. Так хорошо у реки. Кругом лес. Темными кучами стоят зеленые ели среди серых, опавших ольх. Около нас частые кусты. Среди синих ветвей, на кустике висят ягоды, как сережки — розовые, черные: волчья ягода.
— Ишь, гляди, уж плывет…
Большой уж, подняв голову, плыл у берега. Извиваясь, пополз по песку бережка. Я подошел. Уж свернулся и зашипел, гордо подняв голову. Синие глаза его горели.
— Смотри, Лисеич, не трожь его, грех… Они тоже знают… это не змея.
— Что знают, дедушка?
— То знают.
— А что?
— А то, ежели он около дому живет, все хорошо, и пожара не будет… Ушел… ну, знай, — быть беде. Вот что.
— А вот у нас нет у дома…
— Как нет? Под домом живут четыре, здоровые… Там, где печь. Не кажут, барана боятся — сожрет. Я им молоко ставлю — молоко любят.