— Твоей работы свирель? — спросил я старика.
— А как же, в ей самая хитрость. Туто вот, в свистульке, в горлышке. Вишь вот, завернута, — берегу ее, а то…
— Хорошо играешь ты, старина. Слушаю я поутру. Красиво. Сам ты выучился?
— Эка, сам. Поди тут. Сам. Рожок-то сработать — издавна идет. Да исстара принята игра, еще от отцов и дедов перенимали. Давно друг дружке передают, пастухи-то. Давно это в рожок играли. И-их, давно. Скотина рожок любит, то-то. И звери любят, и птица.
— А вот когда ты играешь, что же, небось, тоже слушают.
— Верно, вот журавли любят. Это да. Видал, пляшут, и вот чудно. Птицы тоже любят. Да заметь еще — волчица любит. Видал не раз — слушает. Волчата любят, высунутся из-под хвороста и слушают.
— Ну что же, поймали их, поди? — спросил я. — Волчат-то?
— Не-е, пошто, это свои.
— Как — свои? Да что ты, дедушка, — удивился я.
— А как же, вестимо, свои. Вот тут сейчас, в болоте, волчиха с волчатами. Вот около нее и овцы ходят — знают ее, вся скотина знает. Рядом ходят. Знают, что своя, не боятся. Она тоже нашу скотину сторожит.