Однажды на генеральной репетиции "Хованщины" Мусоргского, которую он режиссировал, Шаляпин, выйдя в сцене "Стрелецкое гнездо", сказал:
-- Где Коровин?
Театр был полон посторонних -- родственников и знакомых артистов. Я вышел из средних рядов партера и подошел к оркестру. Обратившись ко мне, Шаляпин сказал:
-- Константин Алексеевич, я понимаю, что вы не читали историю Петра, но вы должны были прочесть хотя бы либретто. Что же вы сделали день, когда на сцене должна быть ночь? Тут же говорится: "Спит стрелецкое гнездо".
-- Федор Иванович,-- ответил я,-- конечно, я не могу похвастаться столь глубоким знанием истории Петра, как вы, но все же должен вам сказать, что это день, и не иначе. Хотя и "спит стрелецкое гнездо". И это ясно должен знать тот, кто знает "Хованщину".
В это время из-за кулис выбежал режиссер Мельников. В руках у него был клавир. Он показал его Шаляпину и сказал:
-- Здесь написано: "Полдень".
Шаляпин никогда не мог забыть мне этого.
Камень
...На сцене стоял камень, вечный камень. Он был сделан вроде как изголовье. Этот камень ставили во всех операх. На нем сидели, пели дуэты, на камне лежала Тамара, в "Русалке" -- Наташа, и в "Борисе Годунове" ставили камень.