-- Э... -- покачав головой, ответил гармонист,-- других-то слухать не будут. Это бурлаки, тверские, самый озорной народ. Барки тянут. А вот лес которые гонят -- архангельские, с поморья,-- те староверы, тем не споешь этаких песен, морду набьют. Тем духовные подавай.
* * *
Мы пошли обратно по дороге к лодке. У самой воды нас догнал полицейский и сказал хриплым голосом:
-- Простите за беспокойство,-- не я прошу, а служба велит,-- позвольте узнать ваше звание.
Ни у меня, ни у Шаляпина паспортов с собой не было. У меня была в кармане только бумага на право писания с натуры. Я дал ее полицейскому.
-- Очень хорошо-с.
-- А он,-- показал я на Шаляпина,-- артист Императорских театров Федор Иванович Шаляпин.
-- Как-с? Да неужели? Господин Шаляпин! Вот ведь что, Господи! В Нижнем-то вы пели, я был при театре тогда в наряде. Эх, ведь я в пяти верстах живу отсюда. Сейчас пару достану. Ежели бы ко мне, судаком отварным, с капорцами соус, угостил бы вас.
-- Давайте адрес, мы как-нибудь приедем,-- сказал Шаляпин.
-- Сделайте радость, господин Шаляпин, и карточку вашу захватите, пожалуйста.