В трактире мы сели за стол у окна.
-- Посмотри на мою Волгу,-- говорил Шаляпин, показывая в окно. -- Люблю Волгу. Народ другой на Волге. Не сквалыжники. Везде как-то жизнь для денег, а на Волге деньги для жизни.
Было явно: этому высокому, размашистому юноше радостно -- есть уху с калачом и вольно сидеть в трактире... Там я его и оставил...
* * *
Когда я приехал к Мамонтову, тот обеспокоился, что Шаляпина нет со мной:
-- Знаете, ведь он сегодня поет! Театр будет полон... Поедем к нему...
Однако в гостинице, где жил Шаляпин, мы его не застали. Нам сказали, что он поехал с барышнями кататься по Волге...
* * *
В театре, за кулисами, я увидел Труффи. Он был во фраке, завит. В зрительный зал уже собиралась публика, но Шаляпина на сцене не было. Мамонтов и Труффи волновались.
И вдруг Шаляпин появился. Он живо разделся в уборной донага и стал надевать на себя ватные толщинки.