Выйдя за ограду выставки, мы с Шаляпиным сели на извозчика. Дорогой он, смеясь, говорил:
-- Эх, хорошо! Смотрите, улица-то вся из трактиров! Люблю я трактиры!
Правда, веселая была улица. Деревянные дома в разноцветных вывесках, во флагах. Пестрая толпа народа. Ломовые, везущие мешки с овсом, хлебом. Товары. Блестящие сбруи лошадей, разносчики с рыбой, баранками, пряниками. Пестрые цветные платки женщин. А вдали -- Волга. И за ней, громоздясь в гору, город Нижний Новгород. Горят купола церквей. На Волге -- пароходы, барки... Какая бодрость и сила!
-- Стой!-- крикнул вдруг Шаляпин извозчику.
Он позвал разносчика. Тот подошел к нам и поднял с лотка ватную покрышку. Там лежали горячие пирожки.
-- Вот, попробуй-ка,-- сказал мне на "ты" Шаляпин. -- У нас в Казани такие же.
Пироги были с рыбой и вязигой. Шаляпин их ел один за другим.
-- У нас-то, брат, на Волге жрать умеют! У бурлаков я ел стерляжью уху в два навара. Ты не ел?
-- Нет, не ел,-- ответил я.
-- Так вот, Витте и все, которые с ним, в орденах, лентах, такой, брат, ухи не едали! Хорошо здесь. Зайдем в трактир -- съедим уху. А потом я спать поеду. Ведь я сегодня "Жизнь за Царя" пою.