-- Тебе все смешно. Миллион двести тысяч. А ты знаешь ли, мне предложили Тициана -- огромную картину -- в Англии, за двести тысяч, и я ее купил.
-- Молодец! Не верится только. За двести тысяч Тициана едва ли купишь.
-- Увидишь.
Федор Иванович продолжал сердиться на Домье:
-- Тициан, знаешь, темный фон, по одну сторону лежат две голые женщины, а по другую сторону -- одна. Вот только физиономии у них одинаковые.
-- На чем лежат-то?-- спросил я.
-- То есть как -- на чем? Там просто написан темный фон. Я, в сущности, еще не вгляделся, на чем они лежат. Старинная картина. Ты что смеешься?
-- Вот, Федя, если бы я написал рассказ "Тициан", ты бы и обиделся.
Шаляпин хмуро посмотрел на меня и сказал:
-- Я тоже буду писать мемуары...