Кажется, в конце февраля, выходя из дому, я увидал на дворе, возле консьержа, Шаляпина.
-- Ах, вот ты!-- сказал он. -- Пойдем в кафе.
Он шел усталой походкой.
-- Я что-то захворал,-- сказал он. -- Как-то здесь тяжело,-- показал он на грудь,-- вроде как камень лежит. Это началось там, в Китае. Я ведь в Китай ездил. В сущности, зачем я ездил -- не знаю.
Вид у Шаляпина был очень больной. И он все вздыхал.
-- Борис и Федор в Америке,-- сказал он про сыновей. -- Тебе они не пишут?
-- Борис не пишет, а Федя -- молодец. Ты знаешь, он играл в пьесе "Товарищ" главную роль, этого князя, который поступил лакеем. Играл на английском языке, и о нем превосходно написали.
-- Да что ты? А я и не знал. Я все удивляюсь, отчего они все хотят быть артистами. Дочери мои. Отчего не просто так, людьми, как все? Ведь в жизни артиста много горя.
Он вздохнул.
-- Ты знаешь ли, мне не очень хорошо здесь,-- он вновь показал на грудь. -- Я пойду.