Таких озорных проделок за ним было немало.
Впрочем, были и люди, не прощавшие Шаляпину его больших гонораров.
Как-то весной в ресторане Крынкина на Воробьевых горах мы сидели на террасе за столиком. Был солнечный день. Мы ели окрошку. Из окон террасы была видна Москва-река, горы в садах, и я писал маленький этюд.
Шаляпин пошел погулять.
Неподалеку от меня за столом сидели какие-то посетители. Один был в форме телеграфиста. Он взглянул в окно на Шаляпина, который стоял у изгороди, и, вздохнув, сказал приятелям:
-- Хорошо ему, легко живется, споет -- и пожалуйте деньги. Шутка нехитрая. Правды-то нет! Голос и голос! Другое дело, может, нужней. Молчит и работает. А этот орет на всю Москву: "Кто я?!"
-- Послушайте,-- сказал я,-- вы, я вижу, люди почтенные. За что вы не любите Шаляпина? Поет он для вас. Можете взять билеты, послушать его -- получите большое удовольствие.
-- "Поет"! Мы знаем, что поет. А сколько он получат?
-- И вы тоже получаете.
-- Нет, сколько он получат? Это разница. Я вот здесь вот эти горы Воробьевы и дворец Его Императорского Высочества обслуживаю. Понять надо! Серьезное дело! Сколько он получат и сколько я? Разница! Вот что!