-- Да, может быть. Он был странный человек... В Милане, в Галерее,-- знаешь, там бывают артисты, певцы, кофе пьют,-- он мне однажды сказал: "Все они не умеют петь".
-- Как же, постой... Когда я писал портрет с Мазини, отдыхая, он обычно пел с гитарой и, помню, однажды сказал мне: "Я вижу, тебе нравится, как я пою". -- "Я не слыхал ничего лучше",-- ответил я. "Это что!-- сказал мне Мазини. -- У меня был учитель, которому я недостоин застегнуть сапоги. Это был Рубини. Он умер". И Мазини перекрестился всей рукой. "А я слышал Рубини",-- сказал я. "Ты слышал Рубини?" -- "Да, четырнадцати лет, мальчиком, я слышал Рубини. Может быть, я не понял, но, по-моему, вы, Анжело, вы поете лучше". -- "Неужели?" -- Мазини радостно засмеялся...
-- Какая несправедливость,-- сказал вдруг Шаляпин,-- Мазини чуть не до восьмидесяти лет пил красное вино, а я не могу. У меня же сахар нашли. И черт его знает, откуда он взялся!.. А ты знаешь, что Мазини на старости сделался антикваром?.. Я тоже, брат, хожу по магазинам и всякие вещи покупаю. Вот, фонари купил. Может быть, придется торговать. Вот, видишь ли, я дошел до понимания Тициана. Вот это, видишь, у меня Тициан,-- показал он на большую картину с нагими женщинами.
И, встав из-за стола, повел меня смотреть полотно.
-- Вот видишь, подписи нет, а холст Тициана. Но я отдам реставрировать, так, вероятно, найдут и подпись. Что ж ты молчишь? Это же Тициан?-- тревожился Шаляпин.
-- Не знаю, Федя,-- сказал я. -- Может быть, молодой. Но что-то мне не особенно нравится.
-- Ну вот, значит, меня опять надули.
Шаляпин расстроился до невозможности.
Шаляпин и Врубель
На Долгоруковской улице в Москве, в доме архитектора Червенко, была у меня мастерская.