-- Федор Иванович,-- говорил оробелый режиссер,-- увертюра кончается, ваш выход.
-- Я слышу,-- сказал Шаляпин и быстро поднялся. Я вышел с ним на сцену. У входной двери сзади декораций боярской думы режиссер, державший дверь, чтобы выпустить в нужный момент Шаляпина, следил по клавиру.
Шаляпин, стоя около меня, разговаривал с балетной танцовщицей:
-- Господи, если бы я не был женат... Вы так прекрасны! Но это все равно, моя дорогая...
Тут режиссер открыл дверь, и Шаляпин, мгновенно приняв облик обреченного царя, шагнул в дверь со словами:
-- "Чур, чур, дитя, не я твой лиходей..."
В голосе его звучала трагедия.
Я удивился его опыту и этой невероятной уверенности в себе. Он был поразителен.
Государь и президент, а также и весь зал без конца аплодировали ему. На другой день Теляковский поднес ему в подарок от Государя большие золотые часы, сплошь покрытые бриллиантами.