сделать каждый человек, — он защищал родное
государство.
Нижегородцы исчерпали все свое красноречие, а
Пожарский оставался по-прежнему непреклонен.
Наступила гнетущая тишина. Слышны были только
подавленные вздохи и кашель послов.
Вдруг со скамьи поднялся одетый бедно, в
сермягу, обутый в лапти Гаврилка. Он вышел на
середину светлицы, стал против Пожарского и с сердцем
бросил шапку на пол. Голосом, в котором звенели