— За мѣсяцъ, что-ли?
— Нѣтъ, не за мѣсяцъ, а за разъ!
— Неужели?! — воскликнулъ Жигалевъ, и даже подскочилъ отъ неожиданности.
— И говоритъ, ни копѣйки меньше.
— Ну, и вы дали?
— Еще не далъ, упросилъ подождать до пріѣзда домой.
— И что же, дадите?
— Конечно, дамъ!
Въ этотъ моментъ Юхановъ былъ искрененъ; онъ дѣйствительно не видѣлъ другого исхода, какъ только удовлетворить требованіе контролера. Но до пріѣзда домой оставалось еще много времени; мало-по-малу онъ успокоился, нервы его пришли въ нормальное состояніе, и мысли его приняли иное направленіе.
«Теперь время ушло, и онъ ничего со мною сдѣлать не можетъ, разсуждалъ оберъ, — хотя бы я ничего ему не далъ. Ну, а если исполнить его требованіе, что тогда?.. Вѣдь это значитъ, что я согласенъ и на будущее время входить съ нимъ въ подобныя соглашенія; вѣдь онъ тогда на мнѣ верхомъ сядетъ, совсѣмъ закабалитъ. Сегодня онъ потребовалъ 300 рублей, завтра давай ему 400, 500!.. Да что, въ самомъ дѣлѣ, я теперь глупѣе сталъ, что-ли? Вѣдь это только одинъ разъ ему удалось обогнать меня на курьерскомъ поѣздѣ, въ другой разъ не придется… Нѣтъ, не скажутъ, что какой-нибудь контролеришка меня подвелъ! Ничего не дамъ, и впередъ никакого съ нимъ дѣла имѣть не буду!.. А вотъ надо постараться его сплавить, это будетъ лучше; вѣдь я и не съ такими справлялся. Пусть попробуетъ теперь меня поймать. Нѣтъ, шалишь, не на такого напалъ!.. Пусть на другихъ выѣзжаетъ!..»