— Да-съ, только ужъ поѣздъ больно тяжелъ былъ, — отвѣтилъ Ефремовъ; — мнѣ все, какъ на грѣхъ, такіе поѣзда даются.
— И угля, небось, гибель сожгли?
— Да, порядочно.
Такъ-какъ машинисты получаютъ преміи за уголь, если расходуютъ его менѣе опредѣленной нормы, то они и стараются наперерывъ другъ передъ другомъ жечь угля какъ можно меньше. Иногда нѣкоторые машинисты не прочь, при случаѣ, нагрузить свой тендеръ «не въ счетъ абонемента», т.-е. безъ квитанціи, что иногда, при благопріятныхъ обстоятельствахъ, имъ и удается. Однако, за такія продѣлки съ виновныхъ взыскивается очень строго.
— А «золотники»[13] у васъ хорошо работаютъ? —продолжалъ допрашивать Глѣбовъ.
— Немножко хромаютъ.
— То-то и есть. Вотъ у меня такъ норма: полтораста пудовъ туда и назадъ — и никогда больше!.. А почему? Потому что я смотрю за золотниками. Если бы всѣ машинисты такъ смотрѣли, какъ я, то у всѣхъ было бы больше премій. А то другой такъ даже и не знаетъ, правильно-ли ходятъ у него золотники, или нѣтъ!
— Это все легко говорить, — сказалъ Ефремовъ; — я вотъ недавно просилъ начальника, чтобы онъ велѣлъ золотники провѣрить, а онъ мнѣ и говоритъ: «ладно, еще и такъ поѣздите, не велика бѣда». Что ты тутъ подѣлаешь?
При новомъ начальникѣ Ефремовъ не пользовался такою льготою, какъ это было при Бурманѣ.
— А вы пишите!.. Вамъ даже и просить нечего, — горячился Глѣбовъ, — пишите въ ремонтную книгу: провѣрить золотники, да и кончено… Что написано перомъ, того и топоромъ не вырубишь!..