— Ну, противъ начальства пойдешь, тоже добра не наживешь!
— А какъ я дѣлаю?.. Что, я спрашиваю, что-ли? Пишу, да и только… Что мнѣ начальникъ? Наплевать на него я хочу!.. Что онъ мнѣ сдѣлаетъ?!
— Ну, это вы шутите, — отвѣчалъ Ефремовъ; — стѣну головой тоже не пробьешь.
Такъ продолжали разговаривать два машиниста, какъ вдругъ дверь въ дежурную съ шумомъ отворилась, и въ нее влетѣлъ уже знакомый намъ Карлъ Ѳедоровичъ Бурманъ; онъ, какъ читатель помнитъ, въ то время былъ начальникомъ поворотнаго депо, въ которое пріѣхалъ Ефремовъ съ товарнымъ поѣздомъ. Увидавъ послѣдняго, онъ, весь запыхавшійся, закричалъ;
— О, это ви, Ефремовъ! Это карашо, што я на васъ напалъ! Я знайтъ, што ви карошъ машинистъ… Што, парафозъ у васъ въ поряткѣ?
Увидѣвъ начальника, Ефремовъ нѣсколько привсталъ, Глѣбовъ же и Воронинъ не встали и продолжали, какъ ни въ чемъ не бывало, заниматься своимъ дѣломъ.
— Какъ же, Карлъ Ѳедоровичъ, — отвѣчалъ Ефремовъ, — у меня паровозъ всегда въ порядкѣ… А что такое?
— А вотъ што: вамъ нато пудетъ ѣхать съ экстреннымъ поѣздомъ.
— Какъ же такъ, съ экстреннымъ поѣздомъ? —удивился Ефремовъ. — Да вѣдь у меня товарный паровозъ.
— Ну, што-жъ дѣлать, што тофарный паровозъ, когта нѣтъ лехкаго машина. Былъ одинъ лехкій парофозъ Шишкина, такъ у нефо трубы потекли — ѣхать не мошетъ.