Перед уходом из Спадщанского леса путивляне похоронили трех бойцов — Ильина, Челядина и Воробьева. Недолго они воевали, но мы никогда не забудем этих первых павших в бою партизан, молодых смелых ребят. Место для их могилы выбрали недалеко от землянок, в глухой чаще, чтобы немцы не нашли могилы и не осквернили её. Земля уже промёрзла, рыли с трудом, торопились. За ночь надо было выйти из леса и скрытно проскочить между хуторами, в которых расположился после боя противник, намеревавшийся утром возобновить наступление.
Перед могилой собрались все семьдесят бойцов и командиров, с оружием, гранатными сумками, заплечными мешками. Тут же стояли две запряженные в подводы лошади — весь наш обоз.
Темно было очень, люди стояли молча, и вдруг раздался голос:
— Товарищи! Поклянёмся…
Кто говорит — не видно, только по голосу узнали — Руднев.
Все придвинулись к могиле, сбились вокруг неё тесной кучкой.
Что было тогда у людей на душе, всё высказали они в клятве, которую произнесли, повторяя слова комиссара. Высказали всю накипевшую ненависть к немцам — за погибших товарищей, за то, что приходится уходить из родного района, за семьи, оставшиеся в сёлах, за горе и муки народа, за. всё, и за то, что может быть завтра прилетит с «Большой земли» самолёт и не найдёт нас в Спадщанском лесу.
Поклявшись жестоко отомстить врагу, отряд двинулся в поход.
Вдоль северной опушки леса по реке Клевень немцы расположили свои заставы, предполагая, что если мы попытаемся вырваться из окружения, то можем сделать это только здесь, чтобы, проскочив через речную низину, выйти сразу в леса урочищ Вишнёвые горы, Марица, Кочубейщина.
Мы же решили прорываться на восток, открытой местностью, между Новой Шарповкой и Кардашами на село Стрельники и оттуда уже повернуть на север, за Клевень. Отряд с обозом, на котором везли раненых, миномёт и пулемёты — трофеи последнего боя, благополучно прошёл полями в нескольких сотнях метров от хутора, где стояли немцы. Назавтра мы были уже за Клевенью.