— Ленин! Это Ленин!.. — он видел его в первый раз.
— Похоронят его, закопают, — прошептал Дадай. — Жалко. Мамку не так жалко было.
Но Агап не понял Еремкиных слов, ему, Агапу, свою мамку, которая родила его уродом, все–таки жалко больше всех.
Вышли, а в ушах все еще звучал «Похоронный марш».
Ты умер, Ильич. Над могилой твсей
склоняем мы наши знамена…\
Чугунок прислушивался, запоминал слова, пел на тот мотив, который играли у гроба Ленина.
В день похорон Агап ушел искать работу, все эти дни он жил полуголодом и сегодня не выдержал.
— Пойду петь, — сказал Чугунок и тоже ушел.
— А на похороны не пойдете? — спросил Дадай.