— Голодно, Дадай, замерзну я…
Дадай один пробирался на Красную площадь. Приставал он к организациям, за одной из них прошел мимо гроба и во время этого пути решил твердо бросить уличную жизнь и выбиться…
— Выбьюсь, чужой я, щенок. Скоро пойду под флагом, своим стану, не вытолкают из рядов… Теперь мешаюсь только.
Холодно было и голодно; от голода, еще сильней морозило. Дадай вернулся в Армянский и заснул там, обнявшись с трубой.
У него от голода кружилась голова, он просыпался и стонал.
Агапка говорил Дадаю:
— Чего голодаешь? Умрешь. Иди и укради на хлеб; на хлеб можно.
— Нет, не пойду, слово дал не воровать… — И Дадай, больной от голода, метался во сне и кричал…
Вернулся Чугунок.
— Ешь, бери, Дадай, — предлагал он булки.