— Ты погости, кто же нам будет петь, мы ведь затоскуем без тебя.
— А кормить будешь?
— Такого артиста, да кормить. Сам достанешь.
Молчал Сингапур, не нравились ему эти шутки, хотелось скорее в большой город, в большую толпу, где можно вечно петь, и всегда найдутся слушатели.
— Иди, я не держу, — отпустил агент.
С этого дня вся станция начала играть с Сингапуром злую игру. Перед приходом поездов агент забирал его и уводил к себе, а когда поезда трогались, отпускал. Видел Сингапур виляющие по изгибам пути состава, а станция от мала до велика хохотала:
— Уехал, съездил, приехал уж?
— Нет, он не желает на товарном, дождется скоростного.
— Он нам еще споет.
А Сингапур прекратил пение, ходил полуголодный, от злости грыз воротник своего пиджака. Пробовал уходить он по путям вперед, что бы на ходу вспрыгнуть в поезд, но за ним по пятам шли мальчишки целым стадом, хватали за руки, за штаны, окружали кольцом и, когда поезд уходил, кричали: