Был вечер, когда Сингапур подходил к станции. Был вечер, закат был пламенный, и блестящие, незанятые рельсы тоже горели пламенем. Сингапур увидел впереди на путях две хорошо ему известные фигуры.
Одна босая, в красных кавалерийских галифе, в рубашке серой, как пыль мостовых, кожаной коричневой фуражке. Медью горела фуражка от заходящего солнца.
Другая — тоже босая, в широченных цыганских, зеленого сукна штанах. Рубашки на ней не было никакой, а свободные волосы покрывали голову, как соломенная взъерошенная крыша.
Первым был Гармошка, а другой Воробей.
Сингапур собрал все силы и крикнул:
— Гармошка-а! — он хотел крикнуть и Воробья, но сообразил, что Гармошка получается громче и еще раз повторил: — Гармошка-а!
Фигуры повернулись и остановились. Гармошка сложил кулаки трубкой и ответил:
— Эу… Кто ты?
— Син–га–пур…
— Син–га–пур, леший, догоняй!