— Падаю, стена… Расшибусь я… Егорка, где ты? — закричал Мигай.
— Здесь, чего пугаешься?
— Верно, не видит, — согласились ребята.
— Смотри вот, — Балалайка отвел Мигая к мусорному ящику МКХ и сказал: — пой! «Засвистали козаченки в поход с полуночи» — запел слепец.
— Ха–ха, ну, что? — спросил Егорка.
— Балалайка, будет тебе. Не пой, ты: он тебя к мусорному ящику привел, смеется.
Посадил Балалайка Мигая к заборчику у Рязанского, а сам ушел за хлебом. Сидел Мигай, — кругом ночь.
Половиной живет Мигай и в голове у него пусто: шум да булыжники мостовой, — и все. Прежде дома были, трамваи, часы на Рязанском, на Николаевском и на Ярославском, на всех трех вокзалах, теперь одни трамвайные звонки остались и ничего больше.
Балалайка с ребятами дрова крадет с путей.
Хорошо платят, если на мелочь переколешь: маленькие плитки топят. Забыл он Мигая. Ночью смотрел, как кино на крыше американскую жизнь показывало; когда вспомнил Мигая и вернулся, то на том же месте нашел.