В 6.20 29 августа танки с десантниками прямо с марша удачно миновали проходы, проделанные саперами в минных полях. Прорвав проволочные заграждения, они сокрушили передний край вражеской обороны огнем и ворвались в населенный пункт, где располагались вторые немецкие эшелоны.
Десантники, покинув танки, в центре населенного пункта вступили в бой с немецкой пехотой.
Гладышев, еще сидя на танке, сорвал предохранительную чеку с гранаты «Ф-1». Спрыгнув на землю, он остановился, ища глазами, куда бы ее метнуть.
Но тут из дверей каменного дома, — по-видимому, бывшей нефтелавки, — выскочил дюжий немецкий солдат. Увидев Гладышева, солдат кинулся на него.
Гладышев не мог выпустить из рук гранату, потому что она тогда взорвалась бы. Бросить ее в немцев — тоже нельзя: осколками поразило бы его самого. Подпустив немца, Гладышев кулаком, утяжеленным зажатой в нем гранатой, ударил его по голове. Немец упал.
От сильного удара Гладышев разбил себе пальцы. Боясь, как бы ослабевшие от боли пальцы не разжались сами собой, он быстро перехватил левой рукой гранату и метнул ее внутрь каменного здания, когда уже взрыватель щелкнул.
Все это произошло так быстро, что Похвистнев, держа в обеих руках ящики с дисками, не успел даже выпустить их, чтобы броситься на помощь.
Крикнув Похвистневу, Гладышев ворвался внутрь здания, держа новую гранату в левой руке. Но там уже все было кончено.
Примостившись возле пробитого над самым полом квадратного отверстия в стене, — сюда, наверное, раньше вкатывали с улицы бочки с керосином, — Гладышев открыл огонь.
Похвистнев, сидя на корточках, подавал ему диски.